Татьяна (lady_tiana) wrote,
Татьяна
lady_tiana

Я тут подумала и пришла к выводу, что мне нужно быть основательно благодарной собственным родителям за то, что именно благодаря их стараниям у меня получился весьма упрямый характер и способность добиваться того, чего я сама хочу. Пусть не сразу, пусть окольными путями, но все равно идти к тому, что я считаю "моим". Собственно вся история моих взаимоотношений с иголкой тому примером.

В моем семействе по женской линии все женщины были исключительно рукодельными на протяжении как минимум трех предшествовавших поколений. Причем забавно то, что у каждой была какая-то своя ниша, в которой она максимально совершенствовалась, и при этом никто ни с кем не конкурировал даже заочно. К моменту моего рождения у нас была жива и активна бабушка Зинаида Константиновна, обшивавшая всю семью и одевавшая нас с мамой в невероятной красоты платья по трофейным немецким каталогам 1945 года. Кроме нее имелась бабушка Галина Константиновна, унаследовавшая от собственного деда все его кулинарные таланты, и мама моя Ирина Александровна, в качестве рукоделия избравшая крючковое кружево. Кстати, вот эту область я так и не освоила совершенно, ибо маменька наотрез отказалась меня обучать (привет семейным моделям и боязни конкуренции!).

Как гласят записи в родительском дневнике, мне было порядка двух с половиной лет, когда я первый раз в жизни ухватила бабушкины портновские ножницы и, разложив на куске ткани любимого пупса, криво и косо выкроила первое в своей жизни платье. Потом бабушка мне вставляла нитки в иголки и завязывала узелки, а я могучими стежками прошила боковые швы, страшно гордясь полученным результатом. Кстати, этот день я и сама прекрасно помню. "Танька шить будет, у нее для этого смелость есть," - этой фразой встретила бабушка вернувшихся с работы родителей. После такого дебюта я получила в полное распоряжение колоссальный мешок с лоскутами, скапливавшимися в нашем семействе еще со старорежимных времен. Мешок именовался "Мюр и Мерилиз", и имелось в нем абсолютно все, от пролетарских ситчиков до прабабкиных мерлушек, белок и горностаев. Правда, горностаи от старости совершенно высохли, поэтому в ход можно было пускать только их хвостики, но для королевской мантии ничего иного и не требовалось.

Потом настала эпоха Прибалтики. Каждое лето, приезжая в Пярну, мы с мамой первым делом шли в магазин тканей и закупали потрясающей красоты эстонский хлопок, в который я с ног до головы одевала всех своих кукол. Однажды мне вообще невероятно повезло, и нам на рынке достался мешок меховых обрезков. Так что лет в 10 - 11 я еще и скорнячила вовсю. И пока это не выходило за рамки детских увлечений, мама на мои швейные эксперименты смотрела благосклонно. Потом бабушку Зину разбил инсульт, она мне больше помогать не могла, но тут на сцену выступили две ее гимназические подруги. Лидия Сергеевна оказалась портнихой экстра-класса, от нее я переняла очень многие приемы шитья одежды. А Валентина Казимировна работала кукольником в театре Образцова. Я ее страстно обожала за экстравагантность и независимость характера, и при каждом визите в театр часами пропадала в музее кукол.

Тем временем настал девятый класс, производственное обучение, и вот тут мама впервые серьезно выступила против моих склонностей. Она настаивала, чтобы я шла учиться на машинистку, но в эту группу меня не взяли, потому как средний балл по русскому языку не дотягивал, и на мою радость мне таки пришлось идти в швейный цех. Родителям это сильно не понравилось, мама начала вести активную пропаганду на тему, что пролетарские занятия это "фи" что профессия должна быть исключительно интеллектуальной, наукоемкой, и что кроме естественных наук ничто иное права на существование просто не имеет. Поэтому все мои рассказы про комбинат обесценивались сразу. А один их видов игрушек, для которых мы шили этнографические зимние наряды, вообще стал в семье насмешливым эвфемизмом со значением "дурью маешься". Одним словом, все мечты о Текстильном институте и факультете дизайна родители зарубили на корню, что, впрочем, было совсем несложно сделать, учитывая, как они мной манипулировали посредством маминого здоровья. Я поступила на химфак МГУ, но желание шить у меня никуда не девалось. Только я поняла, что теперь придется этим заниматься втихаря, дабы избегать конфликтов. Стипендия в этом плане была большим подспорьем. Я смогла сама покупать себе расходные материалы и инструменты, и на втором курсе по журналам выучилась вязать. Причем в качестве одной из первых моделей взяла сложнейший свитер с интарсией. Но поскольку я тогда и термина-то такого не знала, и интернет-форумов, на которых можно было вычитать, что интарсия это ТАК сложно, тоже не существовало, что свитер я осилила легко и быстро, после чего родители от меня отцепились хотя бы по поводу вязания, и это занятие для меня стало вполне легитимным.

А потом настало 8 марта. Родители ушли допоздна в гости к приятелям, я получила в свое распоряжение весь вечер, Подольскую швейную машинку, способную только делать прямую строчку, и несколько купленных накануне индийских махровых полотенец. К тому моменту, когда родители вернулись домой, в ванной комнате висел халат, не просто сшитый и с обметанными швами, но и с вышитой на руках этикеткой-"лейблом" на спине. Предки тяжело вздохнули и махнули на меня рукой. И даже подарили на день рождения ножную Подольскую машинку, хотя я очень просила "Веритас" и была готова оплатить половину ее стоимости. Но все равно шить приходилось либо когда родителей не было дома, либо по ночам, потому что иначе град критики был неизбежен. Мама не спускала малейшей несимметричности, никаких оплошностей, и после ее критики продолжать работу уже категорически не хотелось... Самым большим обломом стал, кстати, подарок, который я родителям придумала на двадцатилетие их свадьбы. Это был двухместный фартук из льняного полотна, причем каждая половина была отделана нитками соответствующего мальчикового или девочкового цвета, с вышитым поздравлением, с фестонной отделкой. Естественно он не предназначался для ношения, но встретить в таком виде гостей было бы весьма забавно, как мне тогда казалось. Я за ним просидела всю ночь, а от родителей услышала только одно - как они расстроились, что я им не сообразил подарить как раз тогда вышедшую пластинку Юрия Антонова с песней "Двадцать лет спустя". А мой подарок они развернули, хмыкнули и убрали, не сказав ни слова.

Потом появились журналы "Бурда", по которым я стала обшивать себя. И тут мама стала настаивать, чтобы я ей шила точно такие же копии своих нарядов. Никакие объяснения, что у нас разные фигуры, что ей далеко не все пойдет, не работали. А в итоге результат ее, естественно, разочаровывал, и начинались упреки в том, что для себя я стараюсь, а для нее халтурю. В общем, если честно, в какой-то момент я просто потеряла интерес к шитью, потому что перестала верить в себя, и согласилась с стем, что у меня все получается вкривь и вкось. И больше пятнадцати лет ни шила. ни вязала вообще, пока без малого 10 лет назад потихоньку не начала смелеть и экспериментировать по новой. В итоге вот и до игрушек добралась, как мечтала еще в детстве... А о химии больше думать не могу вообще.
Tags: Это я
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 68 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →