November 12th, 2007

калифорния1

(no subject)

Приводила сейчас в порядок фиалки, готовила их к зиме. Как же они обросли лишними листьями - это что-то страшное. Вроде, и надо почистить, и жалко ужасно, не поднимается у меня рука - им же больно будет. Некоторые из листьев мощные такие, сочные, явно вобравшие в себя все соки и подкормку, другие молоденькие совсем, хрупкие, сами собой обрывающиеся. Колебалась-колебалась, а потом все-таки обломала. Наверное, не все, можно было бы больше, но фиалкам просто заметно легче стало...

Банально, наверное, но вот так же тяжело отрывать, отламывать от себя грехи. Вроде, уже привык к ним, и кажется, что смотришься совсем не так плохо, почти как лохматая одичавшая фиалка. Только вот цвести она с лишними листьями точно не сможет - все силы заберет балласт.

Если бы еще пришел кто-то со стороны,  сам с нас все лишнее пообломал... Но этот фокус не пройдет, увы, самим трудиться приходится...
калифорния1

(no subject)

 Продолжаем игру в фотографии. Мура мне дала пятую папку, шестую фотографию. И вот что там обнаружилось:



Это совсем молодые мои прапрадед и прапрабабушка Будрины, Яков Яковлевич и Домникия Гавриловна. Фотография сделана ориентировочно в первой половине 1880-х. Баба Домаша родилась в Сибири, куда ее отца, ясновельможного Гаврилу Поплавского, сослали за участие в восстании, лишив шляхетства и всех прав состояния.

Кем была его супруга - неведомо, так же как и края, в которых пан Гаврила отбывал ссылку. Дочка родилась в крепостном звании, вольную получила по реформе 1861 года, там же в Сибири вышла замуж, родила сына и овдовела. 

Яков Яковлевич - друг ее покойного мужа - поддержал вдову и сироту. Говорят, Д.Г. была необыкновенно хороша собой и обаятельна. Стоит ли удивляться, что, несколько погодя, Я.Я. предложил ей руку и сердце, а потом и усыновил маленького Костю?

Со временем Будрины перебрались в Москву, обосновались на Пименской в доме Дубасова, и Яков Яковлевич стал числиться в московской адресной книге Кондитером для свадеб. Постепенно он открыл целую сеть доходных домов, которые сдавал для проведения празднеств, предоставляя обстановку и полностью сервированные столы. Один из его домов находился где-то на задах Страстного монастыря, еще один - на Самотеке, адреса остальных не сохранились.

Бабушки хранили многое, связанное с Я.Я. и Д.Г. До сих пор помню табличку с дарственной надписью, привинченную к огромному черному резному пианино с резными колонками и "драконьими лапами". Этот инструмент три сестрички получили в подарок от дедушки - крестного всех троих - во время недолгой нэповской передышки. В войну рядом с нашим домом упала бомба, взрывной волной безвозвратно раскололо деку, но пианино так и осталось в семье, перезжая с квартиры на квартиру, дребезжа и потихоньку теряя пожелтевшие костяные накладки с клавиш.

Цепочкой от прадедовских часов я играла в детстве, наматывая ее то на себя, то на своих кукол, и только много-много лет спустя кому-то пришло в голову проверить клеймо на застежке... Еще помню незаконченный этюд, стоявший как раз на том самом пианино. Подпись на нем почему-то никто не принимал всерьез. Только вот в один прекрасный день бабушка все-таки решилась отнести картину  на экспертизу в Третьяковку, а там подтвердили, что это самый настоящий Саврасов...

А у меня сейчас остались только фотографии. И обрывки бабушкиных рассказов, которые я пытаюсь по памяти записать, хотя наверняка многое уже путаю и перевираю, а уточнить уже не у кого..
калифорния1

(no subject)

 Вот так, волей-неволей, постоянно получаешь напоминания, как хрупка жизнь...

Сейчас показали сюжет в новостях - двенадцатилетний мальчик на перемене защищал свою подружку от одиннадцатилетней девчушки, которой вздумалось вести себя довольно агрессивно. Получил толчок в грудь... и умер на месте - у него было больное сердце.

Вся школа в шоке, да и не только школа...