13 декабря 2013

калифорния1

(без темы)

Я тут подумала и пришла к выводу, что мне нужно быть основательно благодарной собственным родителям за то, что именно благодаря их стараниям у меня получился весьма упрямый характер и способность добиваться того, чего я сама хочу. Пусть не сразу, пусть окольными путями, но все равно идти к тому, что я считаю "моим". Собственно вся история моих взаимоотношений с иголкой тому примером.

В моем семействе по женской линии все женщины были исключительно рукодельными на протяжении как минимум трех предшествовавших поколений. Причем забавно то, что у каждой была какая-то своя ниша, в которой она максимально совершенствовалась, и при этом никто ни с кем не конкурировал даже заочно. К моменту моего рождения у нас была жива и активна бабушка Зинаида Константиновна, обшивавшая всю семью и одевавшая нас с мамой в невероятной красоты платья по трофейным немецким каталогам 1945 года. Кроме нее имелась бабушка Галина Константиновна, унаследовавшая от собственного деда все его кулинарные таланты, и мама моя Ирина Александровна, в качестве рукоделия избравшая крючковое кружево. Кстати, вот эту область я так и не освоила совершенно, ибо маменька наотрез отказалась меня обучать (привет семейным моделям и боязни конкуренции!).

Как гласят записи в родительском дневнике, мне было порядка двух с половиной лет, когда я первый раз в жизни ухватила бабушкины портновские ножницы и, разложив на куске ткани любимого пупса, криво и косо выкроила первое в своей жизни платье. Потом бабушка мне вставляла нитки в иголки и завязывала узелки, а я могучими стежками прошила боковые швы, страшно гордясь полученным результатом. Кстати, этот день я и сама прекрасно помню. "Танька шить будет, у нее для этого смелость есть," - этой фразой встретила бабушка вернувшихся с работы родителей. После такого дебюта я получила в полное распоряжение колоссальный мешок с лоскутами, скапливавшимися в нашем семействе еще со старорежимных времен. Мешок именовался "Мюр и Мерилиз", и имелось в нем абсолютно все, от пролетарских ситчиков до прабабкиных мерлушек, белок и горностаев. Правда, горностаи от старости совершенно высохли, поэтому в ход можно было пускать только их хвостики, но для королевской мантии ничего иного и не требовалось. ДальшеСвернуть )
Метки:
калифорния1

(без темы)

Я иногда люблю порыться в старых записях, типа "о чем я писала в этот день Х лет назад".  И выпал мне нынче мумуар 2005-го года. Причем особую прелесть ему придает то, что я сейчас как раз  в возрасте героя байки.

Папенька мой был большой шутник. Зная его любовь к хорошему кофе, кто-то из знакомых подарил ему супер-кофемолку, родившуюся в недрах какого-то армянского оружейного гиганта. Кофемолка с виду смахивала на уменьшенную модель стингера, зерна смалывала в мельчайшую пудру, но была у нее одна особенность - больше трех зерен одновременно в нее было немыслимо запихнуть, потому что уже на четвертом адская машинка намертво застревала, ее приходилось разбирать на запчасти, ножиком выковыривать застрявшие куски и начинать все по новой, но уже осторожно.
Завсегдатаи нашего дома фанаберии кофемолки изучили хорошо, поэтому ежели им выпадала честь с ней общаться, вели помол медленно и печально.
В какой-то момент в наш дом зачастили мои знакомые вьюноши, некоторые из которых теоретически могли рассматриваться в качестве претендента на мою руку. И тогда папенька придумал такую забаву. Воспользовавшись тем, что я куда-то отлучалась, он предлагал очередному потенциальному зятю махнуть по чашечке кофейку. Естественно, молодой горячий джентльмен не мог допустить, чтобы тяжелой работой занимался дряхлый сорокавосьмилетний практически пенсионер, с энтузиазмом хватал машинку, засыпал туда добрую жменю кофе, а потом обнаруживал, что агрегат-то тю-тю, заклинило.
Естественно, гордость не позволяла молодому человеку признаться в собственной слабости, поэтому последующе насилие над кофемолкой напоминало нечто среднее между Самсоновым калеченьем льва и Лаокооновой битвой со змеями.
Не помню, удалось ли кому либо добраться до победного конца... Кажется, был один такой, но он естественным путем исчез с горизонта. За остальными мой папенька наблюдал с неизменной симпатией, но после ухода незадачливого гостя изрекал одну и ту же сакраментальную фразу - "Нет, Танька, это мужик не для тебя. Слабоват".
И тем не менее, Константиныч в нашем доме все-таки благополучно поселился. Почему? А он кофе вообще не пьет...


А по соседству оказалась еще вот какая запись.

...меня третий день преследует обонятельная галлюцинация - мерещится запах бабушкиной "придворной" гастрономической лавки, как там пахло всегда "Докторской" колбасой, молоком и серой оберточной бумагой, в которую заворачивали покупки.
Иногда сверток сосисок был слишком длинным и из прорехи свешивались розовенькие сморщенные хвостики, перевязанные настоящей пеньковой бечевкой. А к "Российскому" сыру бумага всегда прилипала и ее надо было дома осторожненько отскребать ножом.
А самое большое счастье наступало, когда изредка завозили ветчину. Ее взвешивали на больших синих весах с колеблющейся стрелкой, заворачивали в белую "пергаментную" бумажку, и только потом укутывали грубой серой упаковкой, на углу которой карандашом писали цену...
Звенели монетки на розовой тарелочке рядом с кассой, громко трещал старомодный круглобокий аппарат с кнопочками, и я мечтала поскорее вырасти, чтобы работать в этой самой лавке с тремя ступеньками вниз, мощеными красной и белой плиткой. Нажимать кнопочки на кассе, чтобы в окошечке прыгали смешные белые цифры, лихо отрывать узенькую серую полоску чека, испещренную лиловыми чернильными цифрами, укладывать покупателям свертки с покупками в ячеистые сетки - авоськи.
21 год назад не стало нашего "Дома семь" с маленькими уютными лавочками в полуподвале. Теперь там пламенный Владимир Ильич машет рукой в сторону совсем почти незаметного вестибюля станции "Октябрьская". А я... Я вообще на другом конце света... И вожделенную мою кассу теперь можно увидеть только в каком-нибудь музее среди артефактов ушедшего века...


И не надо мне говорить, что это ностальгия по Союзу. Это не по Союзу, а по детству со всеми его вкусами и запахами, со свежестью восприятия  и умением радоваться любой мелочи. Елку что ли, пора наряжать, чтобы предновогоднее настроение создать? Пожалуй, это единственное, что я пока так и не смогла преодолеть - придавленное настроение середины декабря. Вроде, до Рождества совсем ничего осталось, а все равно настроиться не могу. Вот пройдет мамина годовщина - 27 декабря, потом отпустит, проверено. Вроде, 22 года уже прошло, а все равно вот эти две последние недели, с 13 по 27-е, давят как плита. Слишком страшные они тогда были, в 91-м...