16 октября 2015

калифорния1

(без темы)

Я думала, что за свою жизнь уже столько всего навидалась и наслушалась, что меня уже ничем не удивишь. Ан нет... Рассказываю, сегодняшняя встреча, совсем свеженькая. Я сегодня пошла стричься к новому мастеру, совсем незнакомому. Очень приятная молодая женшина с восточной внешностью, старательная и аккуратная до невозможности, и по-восточному же очень вежливая и почтительная. Мы с ней разговорились, и вот что она мне рассказала.

Ее бабушка была москвичкой. Очень верующая, видимо, "из бывших", мать нескольких детей. Будущий отец парикамахерши родился  Москве, в 45-м году. А через несколько лет бабушка поняла. что она с советской властью и лично товарищем Сталиныем несовместима до такой степени, что забрала детей и уехала в Среднюю Азию. Там партизанскиим тропами перебралась через границу, из Туркменистана в Северный Иран. И там и поселилась. Судя по всему, сумела таким образом переправить всех своих детей.

Сын вырос, принял иранское гражданство, женился на иранке и стал личным телохранителем шаха Мохаммеда Реза Пехлеви. После иранской революции шах был вынужден бежать из Ирана, равно как и все его сторонники.  В итоге семья парикмахерши перебралась в Турцию, где до сиъ пор и живет. А Анна ("Да, как Анна Каренина, легко запомнить") четыре года назад перебралась в Канаду. По-русски не говорит, хотя очень любит нашу историю и культуру.

Поэтому до окончания стрижки мы с ней обсуждали историю любви Ивана Анненкова и Полины Гебль, поскольку Анна настолько в юности впечатлилась этим рассказом, что до сих пор находится под впечатлением.
калифорния1

К слову вспомнилось в одном разговоре

Девять лет назад (елки, что, правда, девять лет с тех пор прошло?!) ездила я на отцовский юбилей, ему как раз семьдесят исполнялось. Погуляли, отметили, и через паруд дней засобиралась я обратно в Монреаль. А отец с мишпухой, если кто не в курсе, жили в городе Провиденсе, штат Род-Айленд. Как они туда эмигрировали - это история отдельная. Но уезжали они в конце девностых, имея право на провоз весьма ограниченного количества багажа. И для полноты удовольствия с ними летела практически слепая, глухая и почти парализованная отцова теща с персональной сиделкой. Оказывается, для таких случаев на трансатлантических рейсах предусмотрены отдельные подвесные койки с ремнями и всякие прочие приспособления. Но это я поминаю исключительно для того, чтобы вы оценили, насколько непростым был перелет, и насколько жестко надо было подходить к отбору багажа.

А отбирать  было из чего. Потому что еще в момент брака отца с мачехой мачехина квартира представляла из себя небольших размеров склад, поскольку наша почтенная дама была самым натуральным хоардером Потом в эту же квартиру впихнули все то, что не забрала в эмиграцию моя тетка, поверх этого утрамбовали то, что мачеха решила забрать себе из нашей трехкомнатной квартиры, когда дело вплотную подошло к нашей эмиграции. В общем, масштаб задачи по отбору самого необходимого для жизни в Америке вы себе представили.

И вот, семь лет спустя после из переезда, сидим мы в рода-айлендовской квартре. И тут мачеха и говорит, что она решила мне кое-что отдать, потому что возраст, глаза, туда-сюда.... Короче, воспользоваться ЭТИМ она не сможет, выкидывать жалко, так что пусть уж лучше я заберу.

ЭТИМ оказалась огромная стопа всевозможных тканей, старательно сохраненных с таких незапамятных времен, что я затруднилась определить дату выпуска. В частности, там имелся отрез зеленого офицерского габардина, выданный мачехиному отцу-полковнику для пошива парадных штанов. Если учесть, что достойный офицер в отставку вышел задолго до моего рождения, то выводы делайте сами. И это была далеко не самая старая ткань в коллекции.

Там была бязь, ситец невообразимых расцветок, белорусское хлопковое шитье, какие-то полиамиды и полиэстеры, которые давно перестали выпускать. И деваться мне было некуда, забирать пришлось все. Для этого я сгоняла в ближайший Волмарт и обзавелась чемоданом на колесиках, никак иначе эту мануфактуру упаковать было невозможно. В качестве завершающего штриха мне был выдан неподъемный мешок пуговиц, споротых с самой разной одежды, включая мои детские платья. Как к мачехе это попало - ума не приложу.

Вот она - советская закалка. Выкинуть на помойку огромный фотоархив (до сих пор с этим примириться не могу, там погибли все негативы и кинопленки, снятые моим отцом за почти 50 лет) и тащить через океан то, что на автомате считается ценным ресурсом. Причем до Америки эта стопа тоже немало постранствовала, следуя за семьей по гарнизонам из Москвы в Тверь, оттуда в Пятигорск, оттуда еще по средней полосе России, прежде чем через четверть века снова вернуться в Москву.  И неважно, что ткани потеряли вид, выцвели, пожелтели, стали непоправимо заломанными на сгибах. Наплевать, что пуговицы тертые, царапанные, драные. Все равно это материальный ресурс, с которым расставаться нельзя.

... А как я на таможне ночью с офицером объяснялась по поводу реальной стоимости этого подарка и моего права ввезти его в Канаду беспошлинно, это уже совсем другая история...
Метки: