Татьяна (lady_tiana) wrote,
Татьяна
lady_tiana

Так это было...

В один прекрасный мартовский день позвонила Наташа В. Наташа – барышня специфическая, к ее характеру нужно привыкнуть, потом с ней очень приятно можно жить. Главное – не испугаться в первые дни знакомства. Помнится, в свое время она меня здорово ошарашила следующим заявлением:
- Пока Катя будет у вас в гостях, мы общаться с вами не будем.
- Почему?
- Мои девочки (одной в ту пору было 15 лет, другой – 14) не должны знать, что существуют разводы. Они в принципе не должны представлять, что семья может распасться. А общаться с девочкой из разведенной семьи – это просто неприлично.
В общем, Наташа – это Наташа.
Так вот, позвонила Наташа и попросила помочь одной ее подруге. Точнее, не столько подруге, сколько подругиному мужу. В доисторические времена Наташа с Витей и Оля с Гришей дружно «толкали науку» в одном и том же одесском НИИ. Потом пути сложились по-разному, но в конце концов все опять встретились, на сей раз в Монреале. Только Наташа с Витей за это время полностью сменили специальности, работали в совсем других областях, так что помочь с работой Грише, сохранившему верность биохимии, не смогли.
Гриша потыркался-потыркался, работу не нашел и сел всей семьей на пособие. Ольга пошла по ночам шить шторы на фабрику, потому что на пособие не проживешь, а у них еще двое мальцов были – Ольгин Колька (большой уже) и общий Ванечка 6 лет.
Год продолжалось это мучение, потом Ольга не выдержала – попросила помощи у Наташи, а Наташа позвонила нам. Короче говоря, общими усилиями мы перекроили Гришке резюме, выкинув оттуда все упоминания о кандидатской степени и научных заслугах. В нашей конторе биохимики были не нужны, так что мы на скорую руку «перекрасили» Борисыча в хроматографисты с помощью двух умных книжек, которые он за неделю заучил наизусть. Потом Женя на словах обрисовал Грише, как вообще выглядит прибор, какие у него кнопочки и ручки.
Следующим заходом Женя убедил Майкла, что нам на фирме необходим еще один хроматографист, вручил гришкино резюме и убедил пригласить мужика на интервью. Майкл, по-моему, слегка оторопел от такого напора, но Гришку на интервью пригласил – и нанял! Так что буквально через неделю мы начали ездить в нашу контору втроем.
В первый же день Борисыч меня озадачил. Усевшись за стол в обеденный перерыв, он возвел очи горе, что-то пошептал, размашисто перекрестил себя и еду и приступил к обеду. Такое в нашем паноптикуме исполнялось впервой.
Собственно, среди приятелей одна верующая семья у нас имелась. Но это знакомство было, скорее, номинальным, потому что мы со своими повторными браками (что не так важно) и категорическим нежеланием клясть Патриарха на все корки (что очень важно) оказались для них неподходящей компанией. Это, кстати, был наш первый опыт общения с яростными "раскольниками". Борисыч, как выяснилось впоследствии, оказался вторым.
Потихоньку, слово за слово, мы с Гришей начали беседовать о том, что интересовало меня все больше и больше – о вере. Наконец-то среди наших знакомых оказался кто-то, кто не только верил, но и хотел и любил говорить о Боге. Борисыч, правда, оказался из породы пламенных фанатиков-надомников. Всех неверующих знакомых ему было необходимо немедленно загнать железной рукой к счастью, то есть, в церковь. Женя злился, особенно когда Гришка посреди хайвея начинал лупить его по спине кулаками с воплем: «Ты когда крестишься, гад?!», а меня все это жутко веселило. Впрочем, через некоторое время мне от Борисыча стало тоже перепадать то за излишнее зубоскальство, то за слишком короткую (чуть-чуть прикрывающую колени) юбку, то за недостаточное, по гришкиному мнению, почтение к мужикам. Попадало, конечно, не очень всерьез, но тем не менее попадало...
А потом случилось вот что. В июле 2002-го моя депрессуха дошла уже до крайней точки, муж удрал в Москву выдавать дщерь замуж, дети по этому поводу нервничали и выпендривались больше обычного... И тут Григорий Борисыч, оставшийся по случаю отъезда любимой супруги в отпуск в положении одинокого отца, предложил устроить для всех наших парней пикник в соседнем парке. Сказано – сделано. Навьюченные, как приличные ишаки, мы явились в парк, быстро накормили детей и устроились в теньке «побалакать за жизнь».
Борисыч, помимо отпрыска, привел еще с собою очень милого дедулю, представившегося Николаем Тихонычем. Тихоныч оказался из «перемещенных лиц», на ридну Западную Украину в 45-м благоразумно не вернулся и уже шестой десяток лет славно жил в Канаде, причем все в нашем Розмоне. Под его негромкие рассказы как все вокруг выглядело каких-то лет сорок назад я придремала, и проснулась уже, когда мужики возбужденно о чем-то спорили. Оказалось, о церкви. Поминаемые ими люди и ситуации мне были ни коим образом не знакомы, однако тема задела за живое.
- Слушайте, а можно мне как-нибудь с вами в церковь сходить? – совершенно неожиданно для самой себя выпалила я. – Мне бы только свечку поставить...
- Танька, молодец, наконец-то собралась! – Борисыч пришел в полный ажиотаж. – Вот прямо сейчас и поедем.
- Куда сейчас, почему? – к такому повороту событий я была совершенно не готова.
- А чего время терять? Нам с Тихонычем все равно на всенощную надо, и вы с мальцами пойдете. Нечего, нечего! Ну-ка, живо пошли.
Дальше все закрутилось в каком-то бешеном круговороте. Со мной приключилась натуральная паника, руки заходили ходуном, последние мысли спешно испарились из головы... Почему-то мы сначала оказались всем кагалом у Гришки дома. Пока Тихоныч с детьми припрятывали остатки от пикника, Борисыч стащил со стены огромный образ.
- Это бабкин еще, старинный, видишь? Ну-ка быстро целуй!
- Гриш...
- Я кому сказал! Вот, молодец, все в порядке. Ничего же с тобой не случилось, правда? Так и там все в порядке будет. Не бойся.
Потом мы заехали ко мне. В рекордные три минуты я успела хоть как-то привести себя в порядок. Юбка, платок, крестик... Попутно получила по шее за то, что крестик не ношу. Ну и правильно, за дело!
Дети совершенно очумели, пытались что-то возразить, но Борисыч их мигом утихомирил. Он вообще как-то преобразился – словно выше ростом стал, плечи развернулись. Ни дать, ни взять – капитан, ведущий команду на абордаж (ну и сравнения, однако!). Погрузились в Тихонычев «Боинг» (кто его знает, как эта машина на самом деле называется – что-то огромное, годов пятидесятых, главное, что туда куча народу легко набивается, а спереди вообще 3 сидения вместо обычных двух), поехали. Меня колотит крупной дрожью, мысли испарились все, кроме одной – неужели смогу? А может, сбежать? В другой раз пойду...
- Я те дам другой раз! – это уже Гришка. – Сказал, все будет в порядке – значит будет. И вообще, чего ты боишься? Ты же к Богу идешь, чего тут можно бояться?
Приехали. Дом как дом, обычная трехэтажка, только над подъездом небольшая икона Божьей Матери.
- Ну все, пошли.
Я стою, ноги к асфальту приросли. Ванька уже подхватил мальцов и они куда-то исчезли. Тут Гриша с Тихонычем меня аккуратненько под локотки взяли и повели как хворую. Открыли дверь в подъезд, оттуда густо пахнуло ладаном и мне показалось, что сам воздух по ту сторону порога другой – плотный и зеленоватый, как океанская волна.
Оказывается, весь дом принадлежит мужскому монастырю. Сам монастырь – резиденция владыки Виталия – в ста километрах от города, а здесь монастырское подворье, где живет владыка Сергий и где в домовой церкви служатся все всенощные и литургии кроме воскресных.
Привели меня на второй этаж, усадили на стульчик в притворе и мужики исчезли – отправились на клирос. Что там было и как – не помню. По-моему, все три часа я только осваивалась с мыслью что вот – я в церкви и ничего страшного со мной или кем-то еще не произошло. Хотя нет, вру. Кое-что я тогда все-таки осознала. Во-первых, для меня огромным удивлением было понять, что многие песнопения я знаю. Причем не только мелодию, но откуда-то всплывали и слова. Для меня до сих пор загадка – что это? Генная память от дальних предков или забытые воспоминания раннего детства? В какой-то момент мне вообще показалось, что сейчас кончится служба и мы пойдем домой, на Мытную и вообще родимое Замоскворечье так явственно всплыло перед глазами... А когда вечерня закончилась и в темной церкви остались только две мерцающие лампадки – я узнала, вот он, мой давно потерянный дом, куда я давно и безуспешно пыталась найти дорогу. Свет, запах, звуки – все было как тогда, в далеком и безопасном детстве.
Это было в субботу. Воскресенье прошло в каком-то забытьи. Мы были на пикнике, отмечали день рождения моих мальчишек, а я чувствовала себя совершенно опрокинутой куда-то внутрь. Происшедшее было настолько велико, что я не могла его вместить. И почему-то безостановочно прокручивался в мозгу бунинский «Чистый понедельник».
А на следующий день мне стало плохо. Это состояние вообще очень трудно описать словами. Словно какая-то злая сила меня изо всей силы скручивала и выжимала. Болело все – спина, плечи, руки, ноги, желудок. Меня в буквальном смысле выворачивало наизнанку, ни съесть, ни выпить ничего было невозможно – организм отторгал все. Это продолжалось трое суток. Я могла только лежать, прижимая к животу подушку, и по возможности не шевелиться – любое движение причиняло дикую боль повсюду. Потом в одночасье все прошло. Чувство было такое, словно меня пропустили между мельничными колесами. И эта молотьба расколола глыбы льда, столько лет копившиеся в душе. Так началось выздоровление.
Потом лед дробился мельче и мельче, таял и испарялся. Это тоже было больно, но уже не так, как в первый раз. А Великим Постом два года назад произошло что-то непостижимое. Я как раз «сбежала» на другой приход ... Дело было утром, на Литургии Преждеосвященных Даров. День будний, нас всего-то стояло в храме человек 10, считая с батюшкой и хором.
В какой-то момент мне показалось, что я стою на перекрестье двух мощнейших теплых лучей. Один шел от иконостаса, от образа Спасителя, а второй - от левой стены. Как оказалось, я совершенно случайно остановилась напротив иконы св.Татианы. И эти лучи не просто растапливали остатки льда, но зарубцовывали раны и ссадины. Я просто физически ощущала как привычная боль, не отпускавшая добрый десяток лет, исчезает без следа.
И где-то внутри меня возникла - фраза? Ощущение? Не знаю. В общем, я почувствовала «Все будет хорошо». Это была твердая уверенность, что все встало на свои места и дальше жизнь пойдет уже правильно, без перекосов. А самое главное – пришло ощущение полной безопасности. То есть, больше ничего не страшно, потому что есть эта защита, которая всегда с тобой, которая абсолютна и безусловна...

Tags: За жизнь, Церковь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 43 comments