Татьяна (lady_tiana) wrote,
Татьяна
lady_tiana

Обещанные "плюшки" от Акунина

Из "Пелагии":

«...когда Митрофаний служит в храме молебен по случаю одного из двунадесятых праздников...»

Упоминание об обычае Митрофания велеть «запрягать парадную епископскую карету шестеркой, и чтоб на запятках непременно стояли двое статных густобородых келейников в зеленых рясах с галунами, очень похожих на ливреи».

Чуть далее в той же главе – описание службы в день Преображения Господня «не самый большой из двунадесятых».

Мимоходом уточняется, что служба проходила в «домовой церкви» - но дальше автор упоминает и «многочисленную публику, и священников с дьяконами», и певчих архиерейского хора, и монахинь на клиросе, и «мальчишек из духовного училища», - словом, полный комплект для целого кафедрального собора, а никак не для домовой церкви.

Итак, вместе с Митрофанием мы видим «священников с дьяконами в особых «яблочных» ризах – голубых с золотом», а поверху - плодно-листвяное шитье.

Служба на Спас не такая долгая (по сравнению с чем, спрашивается, в воскресной литургией?).

От Преображения до Усекновения Главы Иоанна Предтечи проходит полтора месяца.

В VIII главе, непосредственно перед тем, как Митрофанию ехать на проповедь, у него на архиерейском подворье побывал Бердичевский. С ним и беседует «владыка, уже обряженный в фелонь и саккос, но ещё без митры и панагии».

Про то, что Пелагия к епископу упорно обращается "отче", я уже и не говорю.

Из кареты ... вылез протодиакон в парчовом стихаре...

Митрофаний расстегнул черную дорожную рясу, из-под которой открылась златотканая риза с драгоценной панагией на груди, и обратился к диакону: "Готовьте, сын мой." (Приставка "прото-" отвалилась и исчезла.)

Диакон положил на прикроватный столик малое серебряное блюдо, насыпал в него из мешочка пшеничных зерен. Посередине поставил пустое кадило, разложил семь свечей. Митрофаний освятил елей и вино, влил в кадило, сам зажег свечи. (Далее все соборование сводится к семикратному прочтению одной-единственной молитвы о здравии с помазанием болящей и поочередным гашением свечей).

Закончив... Митрофаний сказал: "А причащать святых таин пока повременим. Думаю, довольно будет и елеосвящения."

Из "Нефритовых четок" (рассказ "Перед концом света").

Никонианский благочинный в январе путешествует по российскому Северу в высокой фиолетовой камилавке в качестве дорожного головного убора.

Застряв в деревне староверов беспоповского толка, священник с диаконом, с разрешения деревенских старейшин, служат обедню... в моленной.

В руках у самоубивца-плотника обнаруживают надорванную иконку. Силен он был – дубовую иконку надорвать в агонии (ну не водилось бумажных иконок в тех краях и в той среде!).

Благодарить словом «спасибо» могут только «никониане» по терминологии старообрядцев, но никак не жительница поморского села. Поповцы употребляют приветствие «Спаси Христос», беспоповцы, о которых идет речь, - «Спаси Вас Господи».

Лестовки как правило плетутся из однотонной кожи, назвать их странным разноцветным ожерельем - мягко говоря, странно.

Широкие рукава у староверских ряс - тоже нонсенс, как ни крути.

Благочинный, осеняющий стариков-староверов трехперстным знамением – это финал-апофеоз!

Фух, надоело, дальше продолжать не буду. Пожалуй, прав Константиныч, место действия этих романов - некая абстрактная страна (точнее, планета), а все совпадения имен собственных и топонимов следует именовать случайностью и всерьез не принимать.
Tags: Ворчалка, Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 18 comments