Татьяна (lady_tiana) wrote,
Татьяна
lady_tiana

Невыдуманное (1)

 В сорок пятом нас американы освободили, тогда хорошо стало. Они нам и печенье давали, и сухари, и вообще кормили...  И работать не заставляли совсем. Я бывало сижу и думаю, ну как же так можно жить, чтобы не работать, да еще кормили досыта. Немцы- то сто грамм хлеба давали и баланды чашку (показывает рукой на довольно большую миску). Утром хлеб и кипяток, в обед баланду, на ужин картошки три или ракушки. Не ела я их, ракушки-то, противные они.

А работали мы на заводе с шесть до шести каждый день. Работа простая была - у каждого своя деталь, ее и делали. Мастер показал - как, там сложного ничего не было, а потом их увозили куда-то, собирали...

А жили как? Да в бараках жили, между заводами бараки стояли, вот там мы и жили. А под конец войны, когда мы в заводе были, на бараки бомба упала. Хорошо, что мы в заводе были - живы остались, а то убило бы всех. А так для нас раздевалку освободили, кровати двухъярусные сколотили, там мы до американов и жили. А за ограду нас не выпускали, нееет. Но относились немцы хорошо, не злобные были. Только кормили мало, мы голодные были все время - страсть!

А как в Германию-то попали? Да нас на улице всех собрали - молодых, и в поезд. Я в Курской области родилась, мне семнадцатый шел, когда забрали. Я тогда поезд в первый раз в жизни увидела, мы ж в двадцати пяти километрах от станции жили. Везут нас, а мне любопытно, в щелку в полу смотрю, а там - доски. Я тогда удивлялась все, почему говорят, что дорога железная, если поезд по доскам едет. Как свиней везли вповалку на соломе. Бывало, между станциями остановят и всех в лес выгоняют  - туалет называется. Убежать-то? А куда убежишь? Надзиратели повсюду...

С сорок второго по сорок пятый я в Германии прожила, пока американы не освободили. Приезжал там один... агитатор, все в Союз возвращаться звал. А мы уж знали, у нас в лагере парнишка был, он из такого сортировочного лагеря сбежал. Поначалу-то многие верили и вернуться хотели, а им в этих сортировочных лагерях статью в зубы и в Сибирь. Вот тот парнишка и убег. Он сначала к нам прибился, а когда оратель этот к нам приехал, то он совсем сбежал, в леса... Лишь бы не поймали.

У нас девчонки начали... Кто с французом, кто с англичанцем... Я вот тоже... Приехали там шестеро на машине. Ну я и не знала, что у наего на Украине жена и дочка оставались, я бы не стала с женатым... Да он признался, когда у меня уж трое было, да и не собирался он возвращаться обратно. Эх, война... Старшая дочка у меня в Германии родилась, вторая дочка и сын - в Бельгии, муж туда на шахту угольную завербовался. В Бельгии мы уже хорошо жили, мне даже на детей каждый месяц 300 долларов пособия платили. Мы два месяца карточки застали в сорок шестом, а потом совсем хорошо стало. И дома нам новые построили, и школа детям, и мяса сколько хочешь.

А в пятьдесят втором мы в Монреаль поехали, тогда многие в Канаду уезжали. Ой, а Монреаль крошечный тогда был - на ладошке умещался (смеется). А у мужа в Донбассе жена оставалась и дочка, он как письмо от них получит, так плачет каждый раз - заливается. Как откуда письма? Да мы переписывались с ними после войны. А в пятьдесят девятом сами туда поехали. Ну чего ты на меня так смотришь? Нет, не в гости, жить поехали. Почему, спрашиваешь? А дура была, поверила. Он ж мне что обещал? Приеду, говорит, на родину - пить-курить брошу. А меня ж воспитали как? Муж - глава, хозяин, да и поверила я - бросит.

Приехали, а он только хуже пить начал. Я его спрашиваю, что ж ты, обещал ведь? А он меня - по морде... Так и жили мы в Лисичанске, где у него родня. Дочки учиться хотели, в Москву поехали, в этот... ГУМ... А там им - дулю с маком. Они в Петергоф - и там то же самое. Ну, так и жили... Старшенькая-то у меня так, а младшая - смышленая, учиться хотела. Ну, как-то так у нас там... А потом она вернуться захотела, ну не могла, не приживалась в Донбассе. Сколько заявлений написала - страсть, а ее не выпускают. И ко мне участковый постоянно - что ж вы, мамаша, какая дочка у вас несознательная... Я ему - так она не здесь родилась, в Бельгии, и выросла, считай, там, не приживается в Союзе, а он все свое талдычит. Только в семьдесят третьем ее выпустили...

Да, маму я свою увидела, когда в пятьдесят девятом приехала. Папа-то в начале войны погиб, а мама да... Она ж у меня только перед девяностым... да, в восмьдесят восьмом умерла, а в девяностом муж. Вот я  в девяносто первом наконец в Монреаль и вернулась... А его и не узнать - огромный стал. А дочки в Америке сейчас обе живут... А я  что, я хорошо, мне много не надо. Зато тихо у меня, спокойно, а постирать, приготовить - что мне надо-то? (хохочет)
__________
Бабушка Аня наша, Анна Александровна. Теплое, улыбчивое наше солнце. Если ее на службе нет - значит, плохо совсем, в больницу легла. К счастью, редко такое, совсем редко. И как тепло от ее неизменного "Доброго здоровьичка!". И вам, тетя Аня, и подольше!
Tags: Жизнь вокруг, Память
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments