Татьяна (lady_tiana) wrote,
Татьяна
lady_tiana

Вторым флешмобом меня осалила tatiana_ryabaТанюха.  Так что выпало мне на долю рассказать об оставивших в моей жизни след людях по имени Алексей и Елена. И тех, и других было у меня немало, но расскажу я все-таки только об одном Алеше и одной Елене.

С Алешкой мы познакомились как раз об эту пору, страшно сказать сколько десятилетий назад. Тем летом семидесятого наш район новостроек постепенно приобретал нормальные черты, хотя от автобуса в дождливые дни приходилось брести по хлябающему деревянному настилу, а детей выгуливать можно было на единственном крошечном пятачке, зажатом между жилым домом и автостоянкой. Но там хотя бы были качели и песочница, где два мелких карапуза на много лет свели крепкую дружбу. Мы вместе гуляли, в плохую погоду торчали друг у друга в гостях, причем Лешка с упоением нянчил моих кукол, а я с неменьшим восторгом гоняла его машинки и настольный хоккей,  через два года пошли в один и тот же класс и уселись за одну парту.

Лешкин папа - очень известный ученый - привозил нам из Англии невиданные ручки Bic и вкусные фруктовые жевачки, моя бабушка кормила всех пирожками, Лешкина мама время от времени вытаскивала коробочку со старинными малахитовыми серьгами и обещала мне их подарить в день нашей с Алешкой свадьбы. К счастью, никто из взрослых так никогда и не узнал, в какие эскапады мы пускались, став чуть-чуть постарше и вырвавшись из-под ежеминутного контроля. Было все - и велофутбол на неогороженной крыше высоченных гаражей, и покатушки далеко-далеко, куда одним не разрешалось ни в коем случае. И печеная на задворках у помойки картошка. И побег в лес, где мы, по примеру индейцев, клялись кровью в вечной дружбе. Правда, нам все-таки хватило ума, чтобы не резать вены по примеру Дина Рида с Гойко Митичем, хотя пальцы толстой английской булавкой кололи и выступившую кровь смешивали.

А еще снежная крепость зимой, отчаянный футбол летом, осенние игры "в войну" в длинных извилистых траншеях, которые выкопали при строительстве очередного корпуса. И соревнования у кого вкуснее получатся горячие бутерброды или кто лучше рубанком обработает доску. И еще много-много-много всего...

А потом настал месяц август, мы с родителями вернулись с моря, и я со всех ног побежала в соседний двор, по дороге присматривая подходящую для фехтования палку. Но Алешка скептически оглядел мою пышную юбку и нарядные туфельки и решительно заявил: "Все, хватит тебе шпагой махать как мальчишка. Ты теперь будешь госпожа Бонасье, вот тебе цветок, вручишь победителю турнира. А мы будем за тебя драться." Меня усадили на невысокий заборчик, и мальчишки схватились в отчаянной дуэли. Но госпожой Бонасье, равно как леди Ровеной, графиней Изабеллой и прочими романтическими героинями рыцарских романов быть ужасно скучно, а в мальчишеские игры меня больше не брали. Что делать, возраст такой - тринадцать лет. Постепенно наше общение вне школы стало все более и более редким, пока совсем не сошло на нет. У Алешки была чисто мальчишеская компания, у меня чисто девчачья.

А потом, пару лет спустя, зимним вечером я забежала к Алешке взять задание по математике. Ничего не говоря, он провел меня в комнату, от просьбы о задании отмахнулся "Потом", усадил на ковер и нажал клавишу портативного магнитофона. "Леннона убили" - это были единственные слова, которые он произнес в тот вечер. В нашей жизни это была первая смерть, мы не знали и не умели справляться с такой болью, и потому просто сидели, не шелохнувшись. А под прозрачной крышкой крутилась и крутилась маленькая красная катушка. Strawberry fields forever...



А Еленой, точнее, ЕленПалной, звали нашу с Алешкой учительницу математики и по совместительству классную руководительницу. Странная она была женщина, и в детстве мы ее изрядно боялись и не любили, впрочем, как и она нас. Она сама родителям на собрании признавалась, что с тех пор, как учителей нагрузили несусветным количеством отчетности, разлюбила и профессию, и учеников, и только дотягивала с нами до пенсии.

ЕленПалне ничего не стоило наорать в голос на любого из нас, и даже на наших родителей. При этом она густо багровела, а голос переходил в какие-то ультразвуковые частоты. Мама моя сама ее очень боялась, потому что для нее любые публичные выволочки были очень мучительны, а отчитывала Елеша абсолютное большинство родителей. Причем громко, и на виду у всех. Оценки нам снижала за любую ерунду, вроде не поставленной в конце ответа точки, и если уж кого сильно не любила, то стремилась снизить ему оценки по всем предметам, соответствующим образом обрабатывая прочих учителей.

Но при всем при этом было в ней что-то совсем-совсем иное, очень живое и человечное. Словно иногда, забывшись, она снимала маску, расстегивала стальной мундир, и наружу ненадолго пробивался живой человек, очень яркий, творческий и интересный. В такие моменты общаться с ней было одно удовольствие, тем более, что она много читала, была завзятой театралкой и любительницей классической музыки. Плюс к этому она потрясающе вязала, много путешествовала, так что собеседником была очень разносторонним и многогранным. И ради вот таких человеческих минут я была готова забывать про все вопли и эпитеты, которые совсем недавно звучали в классе.

А намедни меня стукнуло сопоставить некоторые даты, и все встало на свои места. Елена Павловна наша принадлежала к тому поколению, почти все мальчики которого не вернулись с войны. Прямо с выпускного бала на следующий день они отправились в военкоматы. Девочки оставались в тылу, учились в институтах, но при этом доставалось им лиха выше крыши. С тех самых военных лет у Елены Павловны были жестоко обморожены руки, она очень стеснялась того, что они у нее всегда красные и словно обветренные. Личная жизнь тоже не сложилась, тем более, что внешность у Е.П. была далеко не самая выигрышная.

Вот вся ее женская несложившаяся судьба и била у нее так через край. Тем более, что возраст подходил к пенсионному, стало быть, прощай школа, впереди вообще сплошное одиночество без семьи, без родных. Похоже, она просто не справлялась сама со всеми этими сложностями, вот нам и доставалось в итоге за все... Я ж помню, как наша историчка - лучшая подруга Е.П. - говорила, что раньше та совсем другой была, веселой, компанейской, а ближе к пенсии ее как подменили. Почему-то в последнее время я Елену Павловну все чаще и чаще вспоминаю. И воспоминания эти, как ни странно, очень светлые. (Тома - Мура, прости, я знаю, что ты думаешь иначе. Но у меня вот так вот...)

Если вы захотите присоединиться к флешмобу, в комментах отметьтесь, хорошо?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments