Татьяна (lady_tiana) wrote,
Татьяна
lady_tiana

Categories:

Итак, "Овод", попытка непредвзятого анализа. Часть первая

Моим ровесникам, я так думаю, это произведение представлять не нужно. Если уж не книга, то две экранизации (1955 и 1980 годов) известны достаточно хорошо. И не менее хорошо известна точка зрения, активно распространявшаяся еще до революции деятелями социал-демократических кружков, гласящая, что это роман о несгибаемом революционере, ставшем атеистом, и его жизни и героической гибели. В юности, когда я читала книгу первый раз, у меня возникали некоторые сомнения в том, что эта концепция правильна, но тогда мне не хватало ни знаний, ни жизненного опыта, чтобы разобраться в вопросе. А вот недавно, после весьма любопытного разговора о том, что ждет католического священника, разгласившего тайну исповеди, у меня внезапно возникла потребность роман перечитать, но уже глазами человека взрослого, верующего и хотя бы немного разбирающегося в церковном учении. И очень скоро стало ясно, что Войнич была абсолютно права, когда адресовала свой роман отнюдь не юношеству. А выводы у меня и вовсе категорически разошлись с традиционным взглядом на эту книгу. Так что ежели кому интересно, до чего я там додумалась, прошу под кат.

Первым делом попробуем восстановить исторический ход событий. Итак, богатый английский судовладелец-протестант г-н Бертон, проживающий в Италии, вдовеет и через некоторое время женится на гувернантке своих детей, католичке Глэдис. Некоторая несвойственная британской чопорности экстравагантность этого брака, вполне вероятно, объясняется общей довольно вольной атмосферой эпохи регентства. Однако же домочадцы г-на Бертона, и, в первую очередь его собственные дети, от новой хозяйки дома не в восторге. А тут еще несколько месяцев спустя молодая супруга отправляет мужу письмо, гласящее, что дама неверна и носит ребенка, зачатого от католического священника. Под письмом стоят подписи обоих виновников происшедшего. Какова была цель данного послания, почему потребовалось письменное признание, да еще за двумя подписями, так и осталось неясным. Тем не менее, имея на руках столь весомые улики, г-н Бертон не стал возбуждать ни бракоразводный процесс, ни отделение жены, а напротив признал младенца своим законным сыном, дал ему свою фамилию, и единственным условием поставил только то, чтобы каноник Монтанелли больше никогда в жизни не виделся с Глэдис. После этого ребенок рос в богатом доме весьма избалованным, но при этом мать его, несомненно, оказавшая на мальчика большое влияние, так и осталась на всю жизнь раздавленной своей виной и производила впечатление изрядно напуганной. Монтанелли на 12 лет удалился в Китай в качестве миссионера, а по возвращении стал духовным наставником Артура, против этого г-н Бертон отнюдь не возражал. Тайна своего рождения Артуру была не известна, мать он боготворил, и после ее кончины, в 18 лет, едва не сошел с ума от горя.
Тогда же, в состоянии болезни и острого душевного потрясения, он переживает некий мистический опыт, который воспринимает как Божье посещение. Духовно гораздо более опытный Монтанелли пытается осторожно убедить Артура в том, что не всяким видениям можно верить, что далеко не все они истинные, и что в том болезненном состоянии, в каком Артур находился, примерещиться может очень многое. Но мальчик упорствует в своей оценке происшедшего, и Монтанелли предпочитает с ним не спорить. Кстати, самого Монтанелли Артур обожает так же, как и мать, и мечтает как о величайшем счастье оказаться его родственником, хотя бы племянником.

А вот дальше наступает интересный момент. Монтанелли предлагают епископскую кафедру, но он, зная, что Артур связался с политическими заговорщиками из организации "Молодая Италия", ехать не решается, опасаясь, что без его присмотра Артур попадет в серьезную неприятность, грозящую смертной казнью. И вот этот немолодой человек, ректор семинарии, перекладывает решение на мальчишку, которому едва минуло 19 лет. Именно Артур должен решить за Монтанелли, ехать ли тому или оставаться. Ну а тот, естественно, отказаться в стиле "Padre, решайте сами, это ваша жизнь и ваш выбор", не сумел, а посему решил так, как лучше для карьеры дорогого padre. И Монтанелли уехал, терзаясь тревогой за сына и испытывая серьезные опасения по адресу нового ректора семинарии отца Карди. Фактически, если называть вещи своими именами, оставил человека в опасности, зная, что именно тому угрожает.

Дальше Артур по наивности на исповеди пробалтывается о.Карди, причем называет ему имя одного из товарищей по партии, хотя ранее тщательнейшим образом скрывал информацию подобного рода от Монтанелли. Дальше арест в Страстную Пятницу, допросы, карцер, снова допросы, на которых мальчик ведет себя мужественно, не подписывает никаких признаний, не выдает ничьих имен, но, тем не менее, о нем ползет слух как о предателе. А дальше Артура, видимо, по заступничеству сводных братьев, выпускают из тюрьмы раньше всех остальных, встречающая его из тюрьмы любимая девушка Джемма дает пощечину, услышав, что Артур действительно назвал имя Боллы, но при этом категорически отказывается выслушать любые объяснения. В общем-то, для семнадцатилетней романтичной девочки-максималистки реакция тоже вполне естественная, хотя мальчику от этого не легче. Совершенно разбитый, Артур возвращается домой, получает вместо приветствия истерику от жены брата, а на десерт то самое письмо матери, недвусмысленно показывающее, кто его настоящий отец. И тут у мальчика банально сдают нервы, с ним приключается истерический припадок... И, как результат, поиск виновного. В общем-то нормальная логика человека незрелого - найти внешнюю причину того, почему мне так плохо, назначить кого-то ответственным за свои переживания, и свалить на него всю вину и ответственность за свой нынешний раздрай и дестрой. А тут и далеко ходить не нужно, потенциальный "виновник" перед глазами - распятие в материнской спальне.

И ведь что, собственно, мальчика подкосило? Тот факт, что два священника оказались не идеальными небожителями, свободными от страстей и пороков, а обыкновенными людьми, далеко не всегда поступающими правильно и безупречно, а порой и напрямую нарушающими элементарные представления о порядочности. И, главное, в момент их отступления от идеальности не раздался гром небесный, небо не пало на землю и не покарало грешников, как этого ожидал Артур. А как жить, если священники оказываются не Богоравными идеалами, а обычными слабыми грешниками? Вот Господа Артур в итоге и назначает виновным за все свои переживания. Раз не покарал огнем небесным своих нечестивых слуг, то и не нужен ты мне такой, в такого Бога я верить не могу и не хочу. И мальчик молотком разбивает глиняное распятие ровно так же, как за много тысяч дет до него какой-нибудь дикарь разбивал скульптурку своего божества за то, что то не принесло удачи на охоте или в войне. Так ребенок, впервые сталкивающийся с несовершенством мира, бьет мать и няньку в гневе на то, что те в чем-то не совпадают с его мечтами и фантазиями о них.

И не так ли сейчас, в наши дни, многие горячие мальчики уходят кто из семинарии, кто из Церкви, стоит им немного столкнуться с болевыми точками нашей церковной жизни?

Продолжение следует.
Tags: Книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments