Татьяна (lady_tiana) wrote,
Татьяна
lady_tiana

"Существующая норма, конечно, крайне мягкая, потому что речь идет о действиях, способных взорвать ситуацию в стране. Убежден: эту норму нужно перенести в уголовный кодекс. И вот теперь давайте спросим политиков, готовы ли они это сделать. А также — осуждают ли совершенную акцию". прот.Вс.Чаплин.

Я долго думала, что же мне напоминает эта фраза. А потом внезапно вспомнила.


Вскоре Рокотов и Файбышенко предстали перед Московским городским судом, который назначил им максимальное наказание — 8 лет лишения свободы каждому. Валютчики были убиты горем. Знали бы они, что готовит им судьба!
...

В конце 1960 года тогдашний первый секретарь Н.С.Хрущев был с визитом в Западном Берлине. Распалясь из-за чего-то, упрекнул местные власти в том, что «город превратился в грязное болото спекуляции». В ответ кто-то из западников сказал: «Такой черной биржи, как ваша московская, нигде в мире нет!».
По возвращении домой Хрущев потребовал от КГБ справку о том, как ведется борьба с валютчиками и контрабандистами. Делать доклад поручили мне. Председатель КГБ при СМ СССР А.Н.Шелепин всячески инструктировал меня перед встречей. «Главное, — говорил он, -не увлекайтесь, а спокойно и сжато изложите обстоятельства дела». 31 декабря я отправился в Кремль. Впереди был Новый год, но настроение у меня было далеко не праздничное. Миссия предстояла сложная.
Первую часть доклада, посвященную общим характеристикам «черного рынка», Хрущев, однако, воспринял нормально. Время от времени даже бросал оживленные реплики. Но когда речь зашла о деле Рокотова — Файбышенко, его словно подменили. «Какое наказание ждет их?» — спросил первый секретарь. «Восемь лет», — ответил я.

Дело в том, что незадолго до этого Указом Президиума Верховного Совета СССР срок наказания за незаконные валютные операции был увеличен до 15 лет. Но поскольку Указ приняли уже после ареста «купцов», такая мера могла быть применена к ним лишь при условии, что закону будет придана «обратная сила». Я попытался объяснить Хрущеву, что это противоречит общепринятой юридической практике, но он меня не слушал.
— Обожглись на молоке, теперь на воду дуете, — раздраженно бросил Хрущев, явно имея в виду политические репрессии прошлых лет. - Высокая кара за содеянное должна образумить, устрашить других. Иначе это зло приобретет угрожающие для государства размеры.

....

Спустя несколько дней состоялся Пленум ЦК КПСС. В своем за ключительном слове Первый секретарь вновь заговорил о деле валютчиков как о примере «несовершенства» советского законодательства. Требуя повести жесткую борьбу с «черным рынком», он ссылался на письмо рабочих ленинградского завода «Металлист», выражавших возмущение мягким сроком. Рабочие требовали «решительно покончить с чуждыми обществу тенденциями». «Вот что думает рабочий класс об этих выродках!» — воскликнул Хрущев.

Через несколько дней, будучи в Алма-Ате и выступая на городском митинге, Хрущев снова затронул дело Рокотова.
- Вы читали, — раздраженно спрашивал он, — какую банду изловили в Москве? И за все это главарям дали по 15 лет. (Речь уже шла о приговоре, который был вынесен Московским городским судом при новом разбирательстве этого дела, проведенном по настоянию Никиты Хрущева. — Прим, авт.) Да за такие приговоры самих судей судить надо!
По горячим следам выступления Первого секретаря ЦК КПСС была подготовлена записка в Президиум ЦК с требованием и обоснованием необходимости изменить соответствующую статью Уголовного кодекса РСФСР. В ней предлагалось применять по такого рода делам высшую меру уголовного наказания — смертную казнь. Когда текст записки, на которой уже имелась виза Руденко, поступил на подпись Горкину, тот решительно высказался против, заявив, что предлагаемый проект закона напоминает 1937 год. Однако он, видимо, подвергся такому нажиму сверху, что не смог отстоять свою точку зрения.

1 июля 1961 года Председатель Президиума Верховного Совета СССР Л.И.Брежнев подписал Указ «Об усилении уголовной ответственности за нарушение правил о валютных операциях», допускавший возможность применения смертной казни. Сразу после этого напуганный Хрущевым Генеральный прокурор СССР Руденко принес протест на «мягкость» приговора, вынесенного Московским городским судом по делу Рокотова и Файбышенко, а Верховный Суд РСФСР принял дело к разбирательству
События развивались стремительно. Заседавший неполных два дня суд при новом разбирательстве приговорил Рокотова и Файбышенко к исключительной мере уголовного наказания — расстрелу. И вот что показательно: если первые слушания наделали много шума и привлек ли всеобщее внимание (в зале суда не смогли разместиться все желающие), на этот раз средства массовой информации уклонились от сколько-нибудь подробного освещения процесса. Было решено ограничиться скупым тассовским информационным сообщением.



Не уравнивая между собой обе ситуации, все равно не могу отделаться от назойливой мысли, до какой же степени совпадает и риторика, и общий подход. Это у нас что - генное, передается половым путем?
</span>
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments