Татьяна (lady_tiana) wrote,
Татьяна
lady_tiana

Французский дневник - 11

Как ни жаль было уходить из форта, но для французов обеденный перерыв - дело святое, поэтому пришлось нам переместиться к подножию холма, в катезианское аббатство, о чем мы, впрочем, нисколько не пожалели. Земли эти начали обживаться в 1342 году, когда свежеизбранный кардинал Этьен Обер, выменял территорию, принадлежавшую аббатству св.Андре, и начал там строить свой дворец-резиденцию. Десять лет спустя кардинал Обер превратился в папу Иннокентия Шестого, значительно расширил принадлежащие ему владения, и развернул мощное строительство, в результате которого возник самый крупный во Франции картезианский монастырь. В годы революции он, естественно, изрядно пострадал, но, несмотря на это, дошел до нашего времени в очень приличном состоянии. Самое главное, что в нем можно очень хорошо увидеть и прочувствовать, какую жизнь вели монахи-отшельники, придерживавшиеся куда более строгого устава, нежели бенедиктинцы и схожие с ними ордена. Однако убранство часовен и храмов было великолепным. В частности, фрески в часовне Иоанна Крестителя были созданы Маттео Джиованетти, прославившимся росписями авиньонского папского дворца.

Папа Иннокентий, горячо привязанный к своему детищу, завещал похоронить себя на территории монастыря, что и было исполнено. Саркофаг и скульптуры изготовили известнейшие архитектор и скульпторы той эпохи. Во время революции местные крестьяне весьма варварски обошлись с монастырскими строениями, многие скульптуры, фрески и богослужебная утварь погибли безвозвратно. Однако надгробию папы Иннокентия невероятно повезло. Помещение церкви, в которой оно было установлено, было передано какому-то пейзанину под амбар. А поскольку места хватало, то у сельчанина не было необходимости избавляться от скульптурной композиции, чтобы освободить пространство под фураж. Правда, с постаментом он обошелся куда более варварски, переделав его в стенной шкаф.

После разгона санкюлотов монастырь долгое время прозябал в плачевном состоянии, с ободранными стенами, побитыми окнами, с оливами, прораставшими сквозь бреши, лишившийся всех своих художественных сокровищ и великолепной библиотеки, насчитывавшей восемь с половиной тысяч томов. Первым забил тревогу посетивший эти места Проспер Мериме. Он опубликовал огромный эмоциональный очерк, призывая правительство выделить средства на реставрацию, но... потребовалось еще три четверти столетия, прежде чем в начале 20 века началась подлинная реставрация монастырских руин. И вот как они выглядят в наши дни...



Въездные ворота, созданные в 1649 году, стилистически не очень вписываются в картезианские традиции, но хозяин спонсор - барин. А главными спонсорами аббатства на протяжении трех с лишним столетий были французские короли, большинство из которых считали своим долгом совершить сюда паломничество.












Часть нефа так и осталась разобранной, так что изнутри храма можно видеть форт практически на расстоянии вытянутой руки.




Тот самый многострадальный саркофаг папы Иннокентия Шестого.







Отличительной особенностью ордена картезианцев является то, что каждый монах обязательно должен владеть каким-то ремеслом и часть дня посвящать ручному труду, естественно, не забывая и о молитве. Так что молитвенные скамейки непременно входят в убранство любого помещения. Например, вот эта комната, - "лесопилка", здесь идет вся первичная обработка древесных стволов.




Крошечный дворик и "аптекарский огород" в рабочей зоне монастыря.







Самый большой из трех клуатров, в прошлом братское кладбище. До самой революции именно здесь хоронили всех скончавшихся монахов.







По периметру клуатр окружен индивидуальными кельями. Поскольку картезианцы обязаны вести отшельнический образ жизни, вся жизнь устроена таким образом, чтобы минимизировать возможные контакты между монахами. Например, есть все должны исключительно в своих помещениях, за исключением воскресений и дней траура. Соответственно, приносимая еда должна оставляться в крошечной конурке рядом с дверью кельи, чтобы обитатель помещения не мог встречаться с тем, кто ее принес. Сам рацион тоже был всегда весьма скудным, из него напрочь исключалось мясо и любые продукты, содержащие жир. Великий Пост длился с 14 сентября (!) до Пасхи, и на протяжении всего этого времени монахам дозволялась одна-единственная трапеза в полдень, плюс кусок хлеба и чашка питья вечером. Кстати, общая трапеза должна была проходить в полной тишине. Помимо воскресной трапезы монахи-отшельники имели право покидать свою комнату только для присутствия на мессе раз в сутки. И один раз в неделю дозволялась длительная общая прогулка на природе, во время которой, собственно, братия и имела право пообщаться между собой

Буквами обозначены кельи "старших" монахов, имевших право служить мессу и в качестве ремесел чаще всего занимавшихся перепиской и оформлением книг. Кельи младшей братии, располагавшиеся на другом ярусе монастыря, никак не обозначались, и оформление из было куда проще. Каждый вечер отец келарь распределял "старшую" братию на службы и послушания, помещая таблички с "их" буквами на специальном табло в общем зале. У "младших", насколько я поняла, занятия были более постоянными. Они в целом вели чуть более общинный образ жизни и несли на своих плечах основные бытовые заботы - стирку, стряпню, всяческий текущий ремонт.









Монастырская прачечная.




Путь из прачечной в карцер.




Карцер для провинившихся монахов.




Дворик при прачечной.




Келья "старшего" монаха. Вообще, очень даже просторное помещение, светлое и солнечное, да еще и двухэтажное. Внизу мастерская, наверху жилое помещение и стол для переписи книг.









Часовня Иоанна Крестителя и то, что уцелело от фресок.
















Верхний клуарт и кельи "младшей" братии.








Tags: Лангедок, Отпуск, Путешествия, Фото-2012, Франция
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 34 comments