Category: криминал

Category was added automatically. Read all entries about "криминал".

калифорния1

Телесные наказания, Россия, век 21-й против 19-го

Я наконец нашла, чем себя развлекать в течение дня, пока руки заняты шитьем и прочим вязанием. Конференции надоели, там практически одно и то же по кругу гоняют, с рефреном "покупайте-покупайте-покупайте". Аудио-книги тоже не годятся. Почему-то когда голос всего один, я через пять минут начинаю отключаться и терять нить повествования -  не иначе еще в студенческие временя приобретенная привычка мысленно сбегать с занудных лекций сказывается. А вот радио - спектакли, особенно с актерами старой школы, с богатыми интонациями и классической дикцией, это самое о-то-то! Тем более. что я тут такой фантастический клондайк записей нашла, что слушать мне не переслушать.

И вот таким образом я сегодня весь день слушала спектакль по книге Ивана Путилина "Сорок лет среди воров и убийц", Собственно, Путилин - прототип Фандорина, гений сыска, создавший и возглавлявший Петербургское сыскное отделение. Я такие книги очень люблю в первую очередь за то, что они прекрасно передают атмосферу эпохи такой, какой она на саомм деле была, а не какой ее себе навоображали реконструкторы. К сожалению, Путилин свои автобиографические записки не успел закончить, но то, что он записал, уже и в кино экранизировано, и на радио прекрасно сыграно. И вот какой эпизод меня особенно поразил по контрасту с тем, что я сейчас наблюдаю в родимом отечестве.

Когда Путилин только начиал свою службу, в пятидесятые годы 19 века, в России вовсю применялись публичные телесные наказания, главным образом, плети и кнуты. Так вот, найти палачей для исполнения этих приговоров, было крайне тяжело. Добровольно на подобную работу практически никто не соглашался, несмотря на то, что по губерниям рассылались циркуляры, предлагавшие добровольцам изрядные льготы. Так что назначали "в палачи" уголовников, приговоренных к каторге или длительным тюремным срокам. Причем именно что назначали, потому что даже уголовники - душегубы в палачи идти отказывались. И когда году в 1857 Путилину довелось столкнуться с человеком, рвавшимся занять должность палача, тот был настолько потрясен этим фактом, что произвел расследование, чтобы понять, что именно так подействовало на того мужика, и рассматривал это желание как  род помешательства.

А теперь вспомним хотя бы историю Пусси Райот и количество православных мужчин, рвавшихся лично публично выдрать девчонок.

Прогресс, говорите? Двадцать первый век? Отсталость дремученй николавевской эпохи? Хотела бы я, чтобы у нас нравы сейчас были хотя бы отчасти напоминаюшими тогдашние. 
калифорния1

(no subject)

... каждый член общества смотрит один за другим и обязан доносом. Каждый принадлежит всем, а все каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийство, а главное равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям, не надо высших способностей! Высшие способности всегда захватывали власть и были деспотами. Высшие способности не могут не быть деспотами и всегда развращали более, чем приносили пользы; их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык, Копернику выкалывают глаза. Шекспир побивается каменьями... Рабы должны быть равны: Без деспотизма еще не бывало ни свободы, ни равенства, но в стаде должно быть равенство

Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию. В мире одного только недостает, послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство. "Мы научились ремеслу, и мы честные люди, нам не надо ничего другого" -- вот недавний ответ английских рабочих. Необходимо лишь необходимое, вот девиз земного шара отселе. Но нужна и судорога; об этом позаботимся мы, правители. У рабов должны быть правители. Полное послушание, полная безличность

Я уже вам говорил: мы проникнем в самый народ. Знаете ли, что мы уж и теперь ужасно сильны? Наши не те только, которые режут и жгут, да делают классические выстрелы или кусаются. Такие только мешают. Я без дисциплины ничего не понимаю. Я ведь мошенник, а не социалист, ха-ха! Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу тем, что он развитее своих жертв и, чтобы денег добыть, не мог не убить, уже наш. Школьники, убивающие мужика, чтоб испытать ощущение, наши, наши. Присяжные, оправдывающие преступников сплошь, наши. Прокурор, трепещущий в суде, что он недостаточно либерален, наш, наш. Администраторы, литераторы, о, наших много, ужасно много, и сами того не знают! С другой стороны, послушание школьников и дурачков достигло высшей черты; у наставников раздавлен пузырь с желчью; везде тщеславие размеров непомерных, аппетит зверский, неслыханный... Знаете ли, знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал -- свирепствовал тезис Littre, что преступление есть помешательство; приезжаю -- и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере благородный протест. "Ну как развитому убийце не убить, если ему денег надо!" Но это лишь ягодки. Русский бог уже спасовал пред "дешевкой". Народ пьян, матери пьяны, дети пьяны, церкви пусты, а на судах: "двести розог, или тащи ведро". О, дайте, дайте, взрасти поколению. Жаль только, что некогда ждать, а то пусть бы они еще попьянее стали! Ах как жаль, что нет пролетариев! Но будут, будут, к этому идет...

если потребуется, мы на сорок лет в пустыню выгоним... Но одно или два поколения разврата теперь необходимо; разврата неслыханного, подленького, когда человек обращается в гадкую, трусливую, жестокую, себялюбивую мразь -- вот чего надо! А тут еще "свеженькой кровушки", чтоб попривык.


Ф.И.Достоевский. Бесы.